Когда после двухчасовой лекции слушатели выстраиваются в очередь не к кофемашине, а к спикеру, хотя впереди ещё целый день насыщенной программы, — это говорит о многом.
Именно так выглядела аудитория после мастермайнда Натальи Андреевой на летнем сборе Школы общественного действия. Тема, которая ещё несколько лет назад казалась для многих НКО сродни табу, — самоокупаемость, коммерческая деятельность, финансовая устойчивость — очевидно, нашла отклик у руководителей фондов. А после выступления разговор продолжился уже в формате личных консультаций.
Наталья Андреева более 29 лет работает в сфере управления, из них свыше восьми — в некоммерческом секторе. Сегодня она занимается антикризисным управлением, помогает благотворительным организациям выстраивать устойчивые модели развития, запускать коммерческие направления и адаптироваться к новым реалиям, в которых традиционных инструментов фандрайзинга уже недостаточно.
Почему сегодня руководителю НКО мало быть только идейным лидером? Как сохранить миссию организации, работая по законам эффективности? Зачем фондам уже сейчас осваивать искусственный интеллект и цифровые инструменты? И почему слово «нет» иногда становится началом нового проекта? Об этом — в интервью с Натальей Андреевой.
— Расскажите про вашу деятельность и сферу экспертности.
— Основное направление моей деятельности сейчас — работа с платформами и агентами, антикризисное управление проектами и вывод благотворительных фондов на коммерческий трек. Этим направлением я занимаюсь достаточно плотно уже около года. Я сопровождаю фонды и консультирую их по вопросам экономической обоснованности проектов, помогаю выстроить модель, при которой фонд может самостоятельно зарабатывать деньги и устойчиво развивать свою деятельность.
За последний год я провела более десятка консультаций для различных фондов. Кроме того, активно публикуюсь. Одна из моих статей посвящена антикризисному управлению. Это тема, которую я очень люблю. Сегодня фонды оказались в новой реальности, когда по-старому работать уже не могут, а по-новому ещё не умеют. Из-за этого возникают кризисы — как внутри команд, так и в финансах.
Как раз такими вопросами я и занимаюсь: помогаю разобраться в существующих проблемах, выстроить новую стратегию развития фонда, определить коммерческий трек, решить вопросы, связанные с продвижением, рекламой и фандрайзингом.
ШОД в моей жизни — это отдельная любовь, наверное, с первого момента, как я сюда пришла. Я выпускница седьмого потока, и с тех пор для меня это нескончаемое удовольствие. Здесь очень профессиональное комьюнити, фантастические люди, потрясающая атмосфера и аудитория, которая лояльна даже к ошибкам.
С этого года я вхожу в экспертный пул выпускников. На летнем сборе ШОД я проводила один из мастермайндов на тему «Как выйти на самоокупаемость или частичную окупаемость». На мой взгляд, он оказался успешным, потому что после него ко мне пришли люди на частные консультации.
— Что именно привело к работе с некоммерческим сектором?
— Это был сознательный выбор, абсолютно точно. Это когда после сорока задаешь себе вопрос: «А что ты будешь делать в ближайшие 20 лет? Будет ли твоя профессия по-прежнему связана с коммерцией или с тем, чтобы менять мир вокруг?».
У меня была очень длинная госслужба, но это всё же другое. Во-первых, хотелось изменений. Во-вторых, быстрых результатов. Я привыкла к ним, потому что работала на разных крупных проектах. И хотелось именно человеческих результатов, когда от твоих действий зависит конкретный человек, конкретная программа, конкретные дела, и ты видишь пользу каждый день.
Что еще привело меня в эту сферу? В том числе личная история. Волонтерской деятельностью в разных форматах я занимаюсь очень давно. Просто никогда не афишировала это и не считала это нужным. Мне кажется, такие вещи должны оставаться в тишине: ты просто делаешь своё дело, помогаешь людям.
При этом консультировать некоммерческие организации я тоже начала достаточно давно. У меня самой есть опыт в руководстве НКО: несколько лет я была руководителем в организации федерального уровня в системе Росмолодёжи.
— Какие сейчас основные запросы у представителей третьего сектора?
— Это как раз выход на самоокупаемость. С чем это связано? Только с одной простой вещью: донации падают. Фандрайзинг — прекрасная история, но хочется иметь собственные деньги под рукой. Это, как правило, эндаументы, которые дают долгосрочную перспективу на 10, 20 или даже 30 лет развития фонда. Вторая, пока только раскручивающаяся тема, — развитие собственной коммерческой деятельности. Многие фонды уже успешно используют коммерческие инструменты, и это даёт им гораздо большую финансовую стабильность во всех возможных жизненных передрягах и штормах, которые происходят в наше время.
Еще одно востребованное направление сегодня — работа с цифровыми платформами и ИИ-агентами.
— Складывается ощущение, что руководитель НКО должен быть буквально человеком-оркестром: разбираться в управлении, фандрайзинге, предпринимательстве. Как при этом не потерять главную миссию организации? Как сохранить баланс между миссией и необходимостью работать эффективно?
— На мой взгляд, здесь ничего не теряется.
Все эти законы рынка, эффективность, новые технологии — это просто знания и инструменты. Мы все работаем в одном поле, в том числе в правовом. И здесь есть очень важный юридический момент: ответственность за всё, что происходит в организации, несёт руководитель. Он не обязан быть глубоким специалистом абсолютно во всех сферах, но обязан понимать базовые вещи: что можно, что нельзя, где существуют риски, как принимаются решения.
Да, какие-то профессиональные тонкости руководитель может не знать. Для этого есть сотрудники, эксперты, команда. Но ответственность за исполнение требований законодательства — Налогового кодекса, Гражданского кодекса, административных норм — всё равно лежит именно на руководителе. И это никак не противоречит миссии организации.
Миссия — это то, ради чего вы существуете. А эффективность — это способность эту миссию реализовать.
Самое сложное — быть одновременно эффективным управленцем и человеком, который удерживает миссию организации. Но именно поэтому фондом никогда не управляет один человек. Фондом управляет команда.
Я вообще считаю, что вперёд фонд ведёт не руководитель, а команда. Без команды ничего не бывает. И миссия, и ценности должны разделяться не только руководителем, но и всеми людьми, которые работают в организации.
Третий сектор сейчас становится всё более профессиональным. В нём становится меньше случайных людей, всё чаще приходят специалисты с серьёзным управленческим опытом. И, кстати, ШОД — отличное тому подтверждение. Многие участники до прихода в некоммерческий сектор уже имели серьёзный опыт управления в самых разных сферах.
Поэтому миссия никуда не исчезает. Она остаётся основой работы фонда. Просто транслирует её уже не только руководитель, а вся команда. И вся команда работает на общий проект.
Баланс нужно сохранять постоянно. И постоянно учиться. Потому что законодательство обновляется каждые три месяца, а тренды меняются ещё чаще.
— Есть ли ещё какие-то тенденции, которые некоторые НКО сейчас недооценивают?
— Это внедрение цифровых платформ. Мы придём к тому, что 90% работы, которую делает НКО, будет оцифровано. Век бумажных форматов уйдёт, почти всё перейдёт в электронный вид.
Об этом говорят уже не только в третьем секторе. Агенты внедрены во многие платформы. Например, на платформе ФНС уже стоит искусственный интеллект, который отвечает нам, когда мы сдаём отчётность. То же самое с Минюстом: отказы и проверки в основном тоже проходят через алгоритмы.
Всё будет оцифровываться. Недооценивать этот ресурс несколько странно. Москва и Петербург в этом плане двигаются быстрее, регионы — немного медленнее, но переход всё равно неизбежен. Мы придём к активному использованию искусственного интеллекта, потому что он сильно освобождает время и руководителя, и сотрудников.
То, на что раньше уходило полдня — например, написать текст — сейчас можно сделать за 15 минут. Скорость работы резко возрастает. А значит, высвобождается время на главную миссию и конкретные дела. Все эти инструменты в итоге работают на то, чтобы мы могли больше заниматься тем, ради чего фонд существует.
Думаю, в ближайшие 5 лет мы к этому придём. И чем раньше НКО начнёт внедрять цифровые решения в свою работу, тем быстрее станет стейкхолдером этого нового формата.
— Даёт ли ШОД достаточную базу руководителям НКО, чтобы сделать свою организацию устойчивой в этих условиях?
— Да, даёт. И даёт очень многое. Он даёт ту самую базу, на которой можно сразу начать работать, чётко, эффективно и понятно.
ШОД, в отличие от многих других образовательных треков, раскладывает всё на доступном языке. Тебе не нужно быть глубоко погружённым в тему. Тебе дают готовый алгоритм решений, фактически инструкцию: что делать и как.
Руководителю этого вполне достаточно, чтобы начать работать эффективно и устойчиво. Дальше, конечно, придётся продолжать учиться, но для этого в ШОДе есть прекрасные инструменты: экспертный пул и Практика равного консультирования. Это самообучаемая система, которой я, честно говоря, больше нигде не видела в таком формате. В этом тоже большая уникальность ШОД.
Это тоже определённый фильтр: сначала нужно пройти обучение. Здесь случайных людей нет, только изначально заинтересованные.
— А что дает участие в комьюнити ШОД лично вам?
— Для меня комьюнити открывалось буквально с первого момента, когда я пришла в ШОД. Моим куратором была Светлана Заболоцких. Она делает фантастические вещи, раскладывает всё на раз-два-три. Потом я попала в круг выпускников, смогла задать все накопившиеся вопросы. Более того, с тех пор я постоянно получаю помощь. Это уникальная система. Я участвую во многих форматах в силу профессии, в том числе в бизнес-клубах, но такого я больше нигде не встречала.
А самый большой инсайт случился на летнем сборе. Я поняла, что ты можешь влиять на развитие комьюнити организации, в которой состоишь. Ты можешь привносить свои идеи, реализовывать их и сам при этом реализовываться. Это какая-то фантастическая система, она саморазвивающаяся.
Возможность влиять есть далеко не везде. В других местах ты можешь учиться, но почти никогда не можешь повлиять ни на программу, ни на дальнейшее развитие. А здесь это возможно.
Для меня это самое ценное. Когда я увидела, какую программу из двенадцати пунктов написали на стратегической сессии, я чётко увидела, куда всё идёт и как это будет расти дальше. Здесь собрались представители НКО и эксперты, которые по уровню превосходят многие громкие бренды и организации, которые активно себя пиарят.
Это возможность реально влиять на изменения внутри комьюнити. И эти изменения действительно происходят.
— Что вас заряжает в вашей деятельности?
— Возможность делиться знаниями и опытом. У меня есть такая позиция: чтобы успешно работать в этом секторе, недостаточно иметь один источник дохода, один источник знаний или один формат работы. Чем больше ты даёшь этим людям, тем больше они у тебя возьмут. Чем более профессионально будет оказана помощь подопечным, тем более профессионально они будут работать. И чем больше ты рассказываешь о том, что есть такие возможности, тем интереснее.
Когда я только начинала заниматься благотворительностью, я знала лишь про пожертвования. Всё остальное узнавала уже по ходу движения. А дальше открываются новые источники, новые форматы работы с бизнесом. Этим нужно делиться. Не надо сидеть и «чахнуть над златом». Денег в мире достаточно, доноров достаточно, возможностей достаточно. Благотворительность должна быть не только вовне, но и внутри сектора. Это основа.
Мне это очень нравится. Я с удовольствием отвечаю на вопросы и беру людей на консультации. Для меня это настоящий кайф.
Плюс это возможность делиться тем, что придёт в сектор через три-четыре года. Где мы узнаем, как работать с агентами? Как создавать свои платформы? Где брать эти инструменты, в том числе бесплатно? Часто НКО немного отстаёт в этом плане, поэтому кто-то должен приносить эти знания из других комьюнити. И я с радостью это делаю.
— Как понять, что человеку, который приходит за опытом и консультацией, действительно можно помочь? Бывают ведь ситуации, когда человек получает экспертизу, но не готов применять её на практике. Как вы в таких случаях поступаете?
— На самом деле, люди часто приходят на консультацию с одним вопросом, а уходят с совершенно другим.
Буквально час назад была консультация с девушкой, которая была на сборе ШОД. Она пришла с одним вопросом, а в процессе разговора стало понятно, что проблема совсем не там. Я ей сразу сказала: «Нет, дело не в этом. Это вообще пятый или десятый шаг. У тебя сейчас есть гораздо более острая проблема, и решать нужно именно её».
Часто у человека есть «слепое пятно». Он формулирует один запрос, а в разговоре выясняется, что задача совершенно другая. Будет ли он потом это делать — это уже вопрос его личной заинтересованности и ответственности. Мы все взрослые люди, сами отвечаем за свои действия. Я же делюсь информацией со всеми.
Иногда приходится говорить вещи, которые люди не ожидают услышать. Например, однажды ко мне обратился фонд с просьбой провести антикризисную работу. Я посмотрела ситуацию и сказала: «Вам сейчас не нужен антикризисный консультант. Тем более не нужен платный».
При их дефицитном бюджете это было бы просто расточительством. Я предложила сначала попробовать несколько инструментов, которые они могут внедрить самостоятельно, и посмотреть, какой результат это даст.
Иногда честно говорю: «Это вам сейчас не поможет, задача другая». Поскольку я ещё и наставник в акселераторах, то знаю: иногда к тебе приходит «кармический проект», который нужно вовремя закрыть. И это тоже часть работы эксперта: вовремя сказать «нет». Человек не всегда приходит за готовым решением. Он приходит за подтверждением своих мыслей, за опровержением или за каким-то третьим мнением. Из этих трёх он что-то обязательно для себя возьмёт.
Либо мы работаем по-настоящему, либо не работаем. Некоторые темы нужно просто вовремя закрывать. Без этого уже никуда.
— Есть ли у вас принцип или месседж, которым вы могли бы поделиться с людьми, которые хотят развиваться в третьем секторе?
— Первое — учиться. И учиться именно у профессионалов. Второе — понимать, что невозможного не существует.
И, пожалуй, ещё один принцип, который для меня очень важен: не останавливаться. Слово «нет» — это не всегда отказ и не всегда конец. Иногда именно со слова «нет» начинается новый проект.
Буквально пару месяцев назад один проект начался именно со слова «нет». Что-то не получилось так, как было задумано изначально. Мы посмотрели на ситуацию по-другому, изменили подход — и в результате получили уже другое решение, на которое сказали «да».