Святость материнства

«Когда привыкаешь, что дети постоянно рядом, это уже становится нормой»

03.12.2019
«Когда привыкаешь, что дети постоянно рядом, это уже становится нормой»

Пожалуй, лучше всего об этом может рассказать редактор отдела аналитических программ калужской радиотелекомпании «Ника» Марина Глушенкова, тоже посетившая форум в Белграде. Марина знает проблемы и радости многодетных и снаружи, и изнутри: как журналист, занимающийся семейной тематикой, и как мать семерых детей. При этом ей удается не только совмещать такую большую семью с ответственной работой, но и оставаться поистине шикарной женщиной.

— Марина, вы ломаете все стереотипы о многодетной матери, которая должна быть в халате, тапках, в окружении кастрюль и подгузников...

— Ну, что касается подгузников, то сейчас их надевать просто не на кого — дети подросли, четверо уже совершеннолетние и живут отдельно, а с нами остаются трое — 16, 14 и 10 лет. Из-за этого у меня сейчас ощущение, что дома стало как-то пусто, нет необходимости постоянно кого-то кормить, как раньше... Поэтому я сейчас могу уделять достаточно времени работе, а опыт, который мы когда-то прожили, помогает мне понимать ситуацию, когда я приезжаю к разным людям, в том числе и многодетным. Меня очень радует, что в рамках области ко мне прислушиваются представители власти. Например, у нас в Калужской области семьям с четырьмя и более детьми выплачивается внутреннее, областное пособие. Раньше они должны были предоставлять справки о доходах — пособие назначали только малоимущим. Я выступила против, сказала, что большой семье не могут быть не нужны деньги, и не надо подсчитывать их доходы — они могут быть чуть больше, чуть меньше... Пусть это будет своего рода родительская премия. И губернатор области согласился со мной, что очень порадовало и принесло пользу большому числу людей.

— Сейчас молодежь не торопится рожать даже первенцев, не говоря уже о нескольких детях. Что вы об этом думаете?

— Я прекрасно понимаю тех, кто с детьми не спешит. Например, у меня старшему сыну 26, и детей у него нет. И у второго сына, которому 24 и который официально женат, детей нет и, насколько я знаю, в ближайшее время не предвидится — сейчас у них главной задачей является ипотека. Старшие дети из многодетных семей вообще, как правило, с собственными детьми не торопятся, потому что на них как на старших очень многое легло, они видели трудности, прожили с нами все материальные сложности. Ведь это только на картинке красиво — все такие хорошие, все друг друга любят, идеальная семья...

Должна сказать, что сейчас вообще очень сильно задрана планка того, что надо иметь молодым людям, какими они должны быть, как выглядеть, чтобы к ним нормально относились. Какой уровень жизни ты должен поддерживать, чтоб тебя не выпихивали из социума. Все эти инстаграмные фотографии очень влияют, хотя вроде все понимают, что за лакированными картинками стоит много чего другого...

— Вы изначально хотели иметь большую семью?

— Здесь наложилось много обстоятельств. Началось с того, что мы с мужем познакомились, еще будучи школьниками, в пресс-центре администрации Калуги, который посещали как редакторы школьных стенгазет. И там наша руководительница была очень увлечена педагогикой, мы с ее подачи читали много книг по воспитанию, изучали методики Соловейчика, Амонашвили, Никитиных. Это сформировало у меня такое мировоззрение, что дети — это классно, интересно, что если с ними заниматься, то вырастут умные, интересные люди. С таким настроем я вышла в жизнь.

Изначально я думала, что у меня будет трое детей. Еще со школы я решила: это так здорово, так не по-советски, не как у всех...

Замуж я вышла в 22, первенец Аркадий родился, когда я училась на 5-м курсе журфака МГУ. Я брала академический отпуск, потом защитила диплом.

— Получается, что реальный первый ребенок не разрушил такое радужное представление о детях?

— Не разрушил, хотя было все непросто, он родился немного раньше срока, был очень неспокойный, капризный. Я много с ним занималась — динамической гимнастикой, плаванием в ванной, делала проныривание, массаж, использовала развивающие кубики и пр. Но, несмотря на трудности, как-то очень быстро забеременела снова, мы восприняли это как должное, хотя специально мы второго ребенка так быстро не планировали. На нас еще сильно повлиял случай — когда Аркадию не было еще и года, у Юры, мужа, погиб в автокатастрофе близкий друг. Я его тоже знала, мы были на похоронах — он был единственным ребенком у мамы. Вот эти похороны единственного ребенка на всю жизнь отложились в памяти...

В 94-м родился второй сын, Боря, — в это время мы жили в Москве, достаточно благополучно в материальном плане, хотя и на съемном жилье. Деньги давались довольно легко (у Юры был бизнес, он организовал торговлю корейской бижутерией в Лужниках, дело шло хорошо), мы рассчитывали вскоре купить собственную квартиру... Так что достаточно скоро, в 97-м, появилась дочь Валя.

А в 98-м году в стране случился кризис. Бизнес и с ним все благополучие разом рухнули, и мы вынуждены были вернуться из Москвы в Калугу.

— Это было трудное время для вас?

— У нас были серьезные денежные проблемы, жить было негде, а все вокруг вдобавок нас обвиняли за такое количество (трое!) детей. Бабушки не особо помогали, могли максимум забрать из школы — отвести домой... Может быть, именно из-за трудностей это время стало периодом переосмысления жизни, погружения в религию, хотя сейчас я считаю себя скорее нерелигиозным человеком. Однако именно под влиянием библейских принципов сформировалась своего рода шкала ценностей. Вернее, думаю, она была всегда, но тут получила подтверждение и обоснование.

Когда мы еще жили в Москве, я уже сотрудничала с журналами для родителей, писала туда заметки, но это было скорее для развлечения. А в Калуге эти гонорары стали важным доходом для нашей семьи. Помню, о последствиях того кризиса кто-то сказал: люди еще хорошо одетые, но уже голодные. У нас было именно так: я еще долго носила дорогущие ботинки, купленные в Москве, — до тех пор, пока верх не оторвался от подошвы...

И вот в это в буквальном смысле слова голодное время случилась четвертая беременность. Мне было очень трудно принять ее, но имелось твердое убеждение, что аборт делать нельзя. Было невероятно сложно, я не предполагала столько детей иметь. Но одновременно было чувство, что четвертый ребенок — переломный, это новый виток, и было ощущение, что потом надо будет родить и пятого.

— Вы не планировали рожать в четвертый раз, но почему тогда не предохранялись?

— Предохранялась, конечно, но не все способы достаточно эффективны. А надежными гормональными контрацептивами я никогда не пользовалась, не пила таблеток, на этом настаивал и Юра, — мы больше боялись подорвать мое здоровье, чем родить ребенка. И это было правильно, теперь, когда я, наконец, стала их пить, они повлияли на обмен веществ, и я сильно поправилась.

У нас все дети сначала звались по алфавиту — Аркаша, Боря, Валя. Четвертого назвали Глебом. Ну а пятой стала Яна — назвали так, чтоб уж поставить точку.

— Но не получилось...

— Шестая беременность стала для меня совершенной неожиданностью, я была в шоке, Яне всего год исполнился... Врачи говорят, что бывают женщины с повышенной фертильностью — это, наверное, про меня. А что касается шока, то он прошел, и потом родился еще Миша.

— Вы можете сформулировать, что в итоге оказалось сильнее всех этих проблем, связанных с рождением детей?

— Думаю, я в принципе была расположена к рождению детей, хотя изначально сказать самой себе «я хочу иметь многодетную семью» было слишком смело для меня. К тому же впоследствии срабатывает привычка. Вот, например, я каждый день делаю зарядку. Если совсем нет времени, то у меня есть 7 упражнений, которые должна сделать при любых обстоятельствах, иначе у меня будет ощущение, как если бы я зубы не почистила. А если есть возможность, то делаю 40 минут. И чувствую себя абсолютно счастливой, потому что проработала все тело. Некоторые говорят: у меня совсем нет времени на зарядку, как же ты успеваешь? Так же и с детьми — когда привыкаешь, что они постоянно рядом, это уже становится нормой.

— Вы человек общительный, открытый. Наверное, многодетные родители должны быть именно такими, экстравертами, — иначе очень тяжело быть в постоянном контакте с детьми?

— Да, я общение люблю, но не общение на уровне мухи-цокотухи! Это для любого человека тяжело, когда тебя все время дергают, не дают спать, раздирают на части, одному нужно одно, другому другое. Это проблема, но она меня не остановила.

— Чего, по-вашему, не хватает нашему обществу для поддержки многодетных семей?

— Много чего. У нас в целом общество матерей не любит. Мир выдавливает многодетных, иметь больше двоих детей просто неудобно физически. Например, если в поезде едет семья из четырех человек — берет купе. А ехать с несколькими детьми уже проблематично, как с ними разместиться? То же касается автомобиля — все они рассчитаны на 4–5 человек, если членов семьи больше, надо покупать дорогущий минивэн, который мало кому по карману. Повседневная жизнь не заточена под многодетность.

Государство сейчас все больше помогает многодетным, но не всегда эффективно. Вот, например, семьям с тремя детьми положена льготная ипотека, но с четырьмя детьми ее уже не дадут, потому что такие родители — рискованные заемщики.

Но вот парадокс: в многодетных семьях сейчас рожают больше, чем в обычных. Потому что сегодня многие даже первого ребенка не хотят. У Мишеля Одена об этом сказано: в психике женщине есть доминанта материнства. Главное — решиться в первый раз, а потом дети становятся такой же необходимой частью повседневной жизни, как солнце, воздух, любовь.

По материалам МК

Все новости в программе: Святость материнства